Россия перешла к военной экономике? Мнения зарубежных экспертов

В новостях все чаще говорят о подготовке мирных переговоров по Украине. Как прекращение огня может отразиться на развитии российской экономики? Нередко можно услышать утверждение о том, что российская экономика перешла на военные рельсы и поэтому мирное соглашение ввергнет ее в рецессию. С другой стороны отмечается, что наращивание оборонных
расходов не только существенно подстегнуло объемы производства в России, но и принесло выгоду ее гражданам в виде ощутимого роста реальных зарплат.

В общем, мнения на этот счет расходятся. Из нашего материала вы узнаете, что по этому поводу думают представители одного авторитетного исследовательского учреждения по изучению проблем мира, а также экономисты с мировым именем.

Стокгольмский международный институт исследований проблем (SIPRI) ежегодно публикует исследования по динамике глобальных военных расходов. По его оценке, доля военных расходов России в ВВП за первые три года конфликта на Украине увеличилась примерно вдвое: если в 2021 году, т. е. за год до начала конфликта, она составляла 3,6% ВВП, то в 2024 году – уже 7,1%. Объем российских оборонных расходов в долларах вырос даже сильнее, чем их доля в ВВП – с 66 млрд долларов в 2021 году, до 149 млрд долларов в 2024-м.

Как видно из инфографики, в последние годы уровень оборонных расходов России в пересчете в доллары сильно зависел от колебаний российской валюты. Например, с 2013 по 2015 год их долларовый объем значительно сократился, что объяснялось падениям рубля. При этом доля оборонных расходов в ВВП за тот же период заметно выросла. В апрельском исследовании SIPRI говорится, что по итогам текущего года оборонные расходы России могут составить 7,2% ВВП. А в 2026 году они останутся возле отметки 7% ВВП, считают прогнозисты базирующегося в Вашингтоне «Центра анализа европейской политики» (Center for European Policy Analysis).

Эксперт по России Немецкого института международных отношений и безопасности (SWP, базируется в Берлине, консультирует правительство ФРГ) Янис Клюге убежден, что российская экономика пока не перешла на военные рельсы. Выступая в подкасте Thema des Tages австрийского издания Der Standard 11 ноября, Клюге так охарактеризовал нынешнюю экономическую систему России:

Российская экономика – это «специфичная рыночная экономика», рыночная экономика с некоторыми ограничениями. Но в целом в российской экономике многое, очень многое определяется ценами, частным бизнесом и принципом максимизации прибыли. Это обеспечивает ей определенную устойчивость. Российская экономика по большей части частная, но с мощной государственной доминантой, особенно в сфере энергоресурсов.

«Я бы пока не стал называть российскую экономику „военной“», – добавил Клюге. «Произошедшие изменения для этого еще недостаточно глубоки. Несмотря на то, что в России очень высокий уровень военных расходов – на военные нужды тратится порядка 8–10% ВВП, а также невероятное количество людей вербуется для участия в войне и для работы в ВПК», российская экономика – это скорее экономика, которая медленно ‘мобилизуется для войны, но еще не перешла на военные рельсы’».

Совершенно ясно, что оборонные расходы стали причиной резкого роста инфляции последних лет, который вынудил российский Центробанк экстремально повысить ключевую ставку, считает Клюге. Это, по его словам, душит экономику. Однако в целом для многих жителей России, представителей многих профессий и отраслей по-прежнему сохраняется возможность игнорировать вооруженный конфликт. Значительная часть российского общества предпочитает его попросту не замечать, полагает немецкий экономист.

Он добавляет, что бенефициаром роста военных расходов стала оборонная промышленность, сильно пострадавшая после распада Советского Союза, а вместе с ней в выигрыше оказались и промышленные регионы России.

К военным расходам также относятся денежные довольствия военнослужащих, единовременные выплаты контрактникам и компенсации семьям погибших военнослужащих, указывает Клюге. По его словам, эти выплаты поступают в пользу семей, которые ранее скорее относились к категории бедных, способствуя общему росту доходов населения России. К увеличению заработных плат ведет и дефицит рабочей силы.

Профессор Жак Сапир (род. 1954) в настоящий момент преподает в «Школе экономической войны» в Париже, а ранее был научным руководителем парижской Высшей школы социальных наук (EHESS). Сапир дал интервью о развитии российской экономики, в котором выдвинул следующие тезисы:

Оборонные расходы России составляют 6,5–7% ВВП. Российский ВПК пока развивается без ущерба для гражданского сектора, а именно в этом и заключается принципиальное различие между «экономикой, находящейся в состоянии войны» и «военной экономикой». В России по-прежнему существует гражданская промышленность, которая развивается независимо. Такая модель может быть устойчива в течение продолжительного времени. При нынешних темпах роста Россия сможет продолжать свои военные усилия в течение 5–10 лет, а возможно, и более долгое время.

По словам Сапира, Россия продолжает испытывать нехватку квалифицированных кадров. Уровень безработицы составляет 2%, что действительно является очень низким показателем и свидетельствует о кадровом дефиците. Решать эту проблему следует за счет повышения производительности труда и иммиграции.

В то же время Сапир не считает проблемой дефицит российской бюджета, который, по его оценке, составит порядка 3% ВВП. Это соответствует среднему уровню Евросоюза. А, например, для Франции, где дефицит бюджета составляет 5,6–5,8% ВВП, показатель в 3% был бы «чудом», отмечает французский ученый.

До конфликта на Украине инфляция в России уже находилась возле отметки 6%, а к декабрю 2024 года она достигла 10,5%. Как отмечает Сапир, из-за конфликта инфляция в РФ выросла примерно на 4,5%, из которых около половины, или 2 п. п., можно объяснить влиянием санкций, поскольку санкции не остановили импорт, а лишь сделали его более дорогим.

Сапир считает, что Банк России чересчур высоко поднял ключевую ставку. В январе 2025 года номинально она находилась на уровне 21% при инфляции в 10,5%. Это значит, что реальная ставка составляла 10,5%, что, по оценке ученого, слишком много. По его мнению, реальную ставку следовало увеличить до 4–5%.

По оценке Сапира, конфликт пока не оказал никакого влияния на российские элиты и не окажет его в дальнейшем. Однако вооруженный конфликт имел ощутимые последствия для «верхнего слоя среднего класса», который нельзя отождествлять с элитой и который особенно сильно пострадал от введения прогрессивной шкалы НДФЛ. По мнению ученого, этот «верхний слой среднего класса» составляет всего 10–12% от российского населения, поэтому его интересы в значительной степени игнорируются правительством.

Для остальной же части российского населения конфликт практически не имел последствий и даже привел к заметному росту реальных зарплат (на 10% в 2023 году, на 7% в 2024 году и примерно на 5% в этом году), считает Сапир. При этом в промышленности зарплаты подросли сильнее, чем в торговле.

Источники: Sipri (англ.), Statista (нем.), Wirtschaftsdienst (нем.), подкаст Der Standard(нем.)